Рубрики
Авторские колонки
  •  --Хотят ли россиянки замуж за иностранцев? 

    Так сложились обстоятельства, что мне приходится много общаться с иностранцами. И не один раз от них я слышала эту волшебную фразу: «Выходи за меня замуж!».

    Я спрашивала у мужчин из разных стран, почему они так мечтают иметь именно русскую жену. На это в 10 из 10 случаев они отвечали одно и то же: «Потому что русские женщины красивые». Более аргументированных ответов от них получить не удалось. И конечно же, когда дело дойде ...
    Автор:anamainier 
    В колонке:МужчиныInternational
    Дата:  24.05.2017 03:00.

  •  --Каким был его самый романтичный поступок? 

    В это воскресное утро я сидела за ноутбуком и общалась по скайпу со своим другом Робертом. Посмотрев через видео камеру в его зеленые глаза, я спросила:
    - Каким был твой самый романтичный поступок?
    - Хм… Это было так давно! Я целый вечер строгал из дерева подарок для девушки и в какой-то момент ножом поранил себе руку. Всё было в крови, но подарок нужно было закончить так как утром она уезжала и я хотел, чтобы она получила ...
    Автор:anamainier 
    В колонке:МужчиныInternational
    Дата:  17.05.2017 20:02.

  •  --Математически (Стихи)
    Клал сливы в таз эмалированый,
    Водой споласкивал проточною,
    Надеялся, друзей балованых
    Я витаминами попотчую.

    Пришли, галдя и смехом прыская,
    И сливы все делили поровну...
    Автор:smol_tatyana 
    В колонке:Стихи. Просто стихи.
    Дата:  16.05.2017 07:16.

Реклама
АКЦИЯ - Твой первый пост в Живой Газете!

Уважаемые друзья, проект Живая Газета проводит акцию "Твой первый пост в ЖГ". Просто опубликуйте уникальный авторский пост в проекте и получите свое вознаграждение.

другие новости >>>

ГВОЗДИКИ НА ДЕВЯТОЕ



ГВОЗДИКИ НА ДЕВЯТОЕ
Было это лет девять-десять назад. Я пришёл домой (было это накануне 9 мая) и сел за стол. Щёлкнул жестяной пробочкой на бутылке перцовки и налил рюмку. День выдался тяжёлый, хотелось спокойствия. Но тут я услышал стук по трубе. Таким способом сосед сверху - назовём его дядя Ваня - просил подняться к нему. Дядя Ваня был очень не молод, жил один и, как я думаю, здорово этим тяготился. К одиночеству нельзя привыкнуть, с ним можно смириться, и то в том случае, если есть с кем его разделить. Иногда требовался пустяк: поправить антенну телевизора (цифрового тогда в доме не было, может, и кабельного тоже - сейчас не помню), иногда требовалась помощь серьёзнее. Почему-то он был уверен, что я могу отремонтировать холодильник, стиральную машину или любую другую технику.

Было дело, я менял реле холодильника или сливной шланг машинки; может быть, поэтому он думал, что я могу заниматься их ремонтом. На самом деле, это не так, просто везло. Итак, раздался стук. Вздохнув, я поставил рюмку на стол и пошёл в подъезд.


Дядя Ваня стоял на площадке этажом выше и вглядывался в пространство подъезда полуслепыми глазами.
- Идёшь?
- Иду.
- Заходи.
Я переступил порог и остановился в прихожей.
- Проходи, чего стоишь! Сюда иди, на кухню.
Микроволновки у него не было, холодильник стоял в коридоре. Что ему понадобилось от меня на кухне, я не знал.

Кухня дяди Вани - всем кухням кухня. Она напоминала мне кухню моих бабки с дедом времён моего раннего детства. Крашенные синей краской панели, побелка известкой, эмалированная хлебница. На стене - навеки замолчавшее абонентское радио, репродуктор. Самой радиоточки уже давно нет.

Но удивило меня не это. Я уставился на накрытый стол. Огромные куски холодца в глубоких тарелках, невесть откуда взявшийся печеночный торт (тогда их ещё делали не все подряд, но делали обычно хорошо), крупные ломти хлеба и бутылка водки "В семейном кругу".

- Садись.
Я молча сел.
- Сегодня моей жене 70. Было бы. Наливай.
Дядя Ваня достал два гранёных стакана. Я налил в них не четверть - граммов по 50.
- Лей до края, чего жалеешь!
Я неуверенно долил до трёх четвертей. Дядя Ваня укоризненно вздохнул, взял бутылку и налил по полному стакану, почти всю бутылку.
- Давай выпьем.
Я со страхом посмотрел на стакан. Не скажу, что я трезвенник, но хлестать водку стаканами я был не готов. Глубоко вздохнув, я влил его себе почти полностью, вторым глотком - добил до дна. Подумал, что со стороны выглядело это, наверное, не так уж плохо.
- Давай, закусывай.
Я уже даже не удивился, что к холодцу полагалась алюминиевая ложка. Вилки дядя Ваня презирал. Не для мужиков их придумали.

Я ждал, что меня сейчас накроет. Но накрыло дядю Ваню. Несильно, ласково, мягко.

- Завтра День победы. Эх, чего только не было. Я ж совсем пацаном был, когда война началась. Неполных четырнадцать. Ну, как началась - мужики все из колхоза и ушли. Это мы тогда на Украине жили. Остались бабы, детишки да ребята вроде меня. Я уж и не скажу как, но стал я председателем колхоза. Это в четырнадцать-то лет, иттить твою! Кошмар. В общем, решили мы уходить на восток, фрицы-то всё ближе, да шустро так, так твою. Согнали скот - что осталось - в стадо, ну и в путь. Днём по дороге - пиз**ц, не пройти. Бомбили, очередями с неба поливали фрицы. У нас-то и самолётов не было, их бомбардировщики столь наглыми были, что без истребителей сопровождения летали, безнаказнгно. Знали, твари, что бояться им некого. Ночами пробирались, а к вечеру искали место в лесах, прятались. А хер там с коровами уйдёшь. Они как гул слышат - всё, счтитай, пропало, иттить твою. Хер сгонишь их потом. В общем, и нас накрыло. Бежал - куда глаза глядят, лишь бы не застрелили да под бомбу не попасть. Твою мать, сколько плутал, заблудился, вышел в какую-то деревню. Да и не деревню, а так, пожарище. Нашёл погреб, даже крышка целая. Залез туда вниз, крышку опустил, ну, и уснул.

Просыпаюсь, слышу - говорит кто-то. Ёб твою, по-немецки! Гляжу в щёлку: фрицы с автоматами, да наших солдат человек пять, грязные, рваные - в плену, короче. У фрицев - огромные мотки кабелей. Кабели на деревянных катушках с ремнями. Надели их, значит, на наших-то, на спины, и давай гонять. А наши ходят туда-сюда, а рук не поднимают, как плети руки-то... Один было попытался рукой за ремень катушки схватиться, фриц подбежал, да как саданёт прикладом "шмайсера" по руке... Потом понял - руки у наших переломанные. Просто болтаются, а шевелить им нельзя. Я сижу, не дышу. До вечера просидел. Уж в сумерках - а темнело поздно - слышу: бах-бах-бах-бах! Всё, пиз**ц. Отбегали наши с катушками. Не больно-то их тогда фрицы берегли - до хера попадало. Ночью удрал.
Поймали.

Помню, что в эшелоне ехали стоя, огромная толпа. Ехали долго, стоя, несколько дней. Стоя спали (хер там упадёшь, прижаты друг к другу), срали и ссали. Те, кто не помер от духоты. Стали выходить - так пол вагона мертвяками меж нами доехали. Завели куда-то, как амбар, что ли; велели раздеваться. Тряпьё наше вынесли, двери закрыли. Вой поднялся, иттить твою!

Поняли, что газ пустят. Кто-то плакал, до воя, кто-то молча на пол сел... Всё, пиз**ц, приехали. И вдруг - вода! Баня, ёб ты! Я так воде никогда не радовался, ни перед, ни после! Опять удалось живым остаться.

Кто-то не выдерживал, на проволоку бросался. Расстреляют - так хотя бы быстро. Кто-то держался. Но дальше-то веселее было. Дни не считали, всё равно подыхать. Ждали всё, что наши придут. Слышали, что коли наши на подходе - лагерь подлежит ликвидации. Всех в яму - и живых, и мёртвых. Но смерть - она тоже освобождение. Дожили, наши пришли.
Мне - точнее, скелету, что там, кости одни, винтовкой в рожу:
- Стой, мать твою! Кто, откуда?
И опять в вагоны. Только - в наши.
Наши...

У наших я под статью попал: стадо колхозное фрицам сдал, после чего в плену отсиделся. Ёб твою, всё, в лагерь. А потом уж сюда - в этот город.
- Дядь Вань, сильно злились на них?
- На кого?
- Ну, на тех, кто Вас расстрелять хотел, а потом в лагерь отправил. Наши которые.
Дядя Ваня уставился на меня непонимающим взглядом.
- Дурак, что ли? Война шла. Если бы не эти люди, я б сейчас не жил. "Злился"... Эх, ёб твою, пока я ху*нёй страдал, за меня люди погибали. Отец мой, дядьки... Если б не они - не пиз**ть бы нам сейчас. А ты - "злился"! Чурка с ушами.
- Несправедливо же.
- А справедливо было, когда гансы в животы беременным женщинам стреляли и - я сам видел - локомотив по рельсам с детьми пускали? Война, брат, это не то, что по телевизору показывают.

Мутные глаза дяди Вани стали влажными.

- Нету зла. Я люблю людей, а когда любишь - не злишься. Жизнь люблю. Вот ты любишь жизнь?
- Люблю.
- Сомневаюсь. Боишься за неё - да, а любить жизнь надо уметь. Меня научили, многих тогда научили. Не дай бог ещё кому такую учёбу.

Осталось там?

Я долил нам остатки, получилось совсем на донышке.

Руки дяди Вани дрожали, когда он подносил к синим губам стакан. Выпил, молча поставил стакан на стол.
- Полюби жизнь, а? Сможешь? Лучше - вовремя. А то опять вместо любви одна жалость к ней выйдет.
Старик смотрел на меня слезящимися, плохо видящими глазами.
- Спасибо, что пришёл.

Я вернулся домой и рассказал всё жене. На следующий день, девятого, мы пошли на площадь. На перекрёстке она попросила остановиться и забежала в цветочный магазин.
Вышла оттуда с гвоздиками.

- Давай дарить их ветеранам, - предложила она.

В этот день разошлись все цветы, я сейчас не помню, сколько их было. На следующий год мы купили их больше. Но они остались. Не потому, что их было слишком много; слишком мало осталось тех, кому они предназначались. В прошлом году нам хватило двух, остальные легли к Вечному огню.

В этом году их покупать уже незачем.

К дяде Ване на девятое мая я приходил ещё пару раз. Потом всегда поднимал стакан за него. Уже один, на своей кухне.

Одной гвоздикой, самой главной для меня, стало меньше.
  • Платнное SMS голосование
  • 4
  • Голос

Комментарии к статье

Информация
Не зарегистрированные посетители не могут оставлять комментарии к данной публикации. Хотите зарегистрироваться?
Внешкоры

Наши друзья
Реклама

наверх